Павел Калягин
Йога ашрам > Blog Page > Без рубрики

Без рубрики


Аркадий Ровнер

          * * *
Вы носите с собой
Приветливости маску,
Как воин носит каску,
Как бороду эстет,
Как дама полусвета
Мучительный корсет.
Для вас любая фраза
Отмечена судьбой,
Для вас вопрос любой –
Короткого экстаза
Преддверие и – бой.
И чем страшнее мерка,
Тем веселей судьба:
Старинных фейерверков
Сюрпризы и пальба.
И чем отвесней фаза,
Тем очевидней фраза.
И этот миг такой,
где в вихревом движенье
И страх, и напряжение
И всё-таки – покой.


          * * *
Я вышел на мороз
но не было мороза
не пахло дымом
тёплого жилья
незнамо где
вдруг очутился я:
пестрело надо мной
усыпанное светляками небо
с оранжевой луной
я задрожал – и было отчего
вокруг меня стояли истуканы
и поднимали полные стаканы
и пили их до дна
и их в луну швыряли
от боли и обиды
луна распухла
вид её был жалок
что было делать мне
я пятился дрожал
от холода
но холод был во мне
погасло небо


                  * * *
У женщины розовые крылья
это её продолговатые бёдра
она несёт себя как рог изобилия
непринуждённо и гордо
её ботинки на высоком каблуке
коричневая замша с выпушками меха
а потом она скрывается вдалеке
её смех переливается сладостным эхом


              * * *
Словесной прелести
прохладная слюда
пленяет тускло-серебристым ухо
и замирают перепонки слуха
и в раковине плещется вода
умри пловец на тонкой ноте ля
плыви пловец на нищету коралла
туда где в скалах перлы расплескала
и перья пены скомкала земля


               * * *
Мое несчастие двойное
– печать тоски –
какая злая паранойя
мне трёт виски
каким волнением волнуем
– печаль тонка –
я знаю: вечер неминуем
и ночь близка


                            * * *
Я опираюсь на знакомые мне пленэры
на любимых мной зверушек и людей
на затхлый воздух моей квартиры
на многолюдье улиц и площадей

я опираюсь на многое но не в этом дело
дело в мыльных пузырях которые есть ничто
они – мои мысли и моё тело
мой Капитолий и моё шапито

помнишь базилику Санта-Мария-ин-Арачели
на вершине Капитолийского холма
где мы с тобой на ступеньках сидели
целовались и сходили с ума

а вокруг нас кружились солнечные карусели
разлетались мыльные пузыри
детки полоумные галдели –
праздник жизни продолжался до поры


                      * * *
Я долго жил себя не слыша
был сад
и ветер дул едва колыша
паруса

моя зима полна цветными
мой день безветренно высок
снами и знаками лесными
песок

очерченные умираньем
мне снятся чёрные
воспоминаньем
печаль строга
снега


                      * * *
Меж чуждых улиц и чужих пенат
кто сам себе не брат
тому не быть богату
молча я руку протягиваю брату –
чем жизнь красна

мой брат с тобой мы заперты – во мне
ещё звучит простуженное эхо
нет звука – шорох смеха –
и смеха нет

мы сами родина мы сами и родня
пучок надежд и горсть воспоминаний
с полсотни слов и несколько названий –
прости меня


                     * * *
Я, призванный служить опорой
ослабших и слепых кротов
поводырём, я тот который
всем чужд и ко всему готов,

я, видевший себя поэтом,
неосквернённым суетой,
о как наказан я за это
отчаяньем и немотой.

Другие знают всё что надо,
другим даны права и честь
нести из рая и из ада
благую весть и злую весть.

Пусть так, а я по бездорожью
пойду один на склоне дней
и с наслаждением и дрожью
встречаться с маскою своей.


               * * *
Я живу, не понимая,
что за милость, что за мука
эта жизнь глухонемая –
наша встреча и разлука…

Ты ушла, мой друг старинный,
ты лежишь в могиле тесной,
и неясны мне причины
этой муки бесполезной.

За окном ревут моторы,
топчут лошади газоны,
и заводит разговоры
мой сосед неугомонный.

Он талдычит мне надсадно,
а в глазах такая нежность:
В этой жизни безоглядной
торжествует безутешность.

И выходит на анализ:
в этом мире мало смысла,
буквы все перемешались
перепутались все числа.


                  * * *
Экосистему нарушая,
угрюмо скалясь среди глыб,
глотает рыбина большая
четыре сотни мелких рыб,
которых в виде косяка
в большую пасть несёт река.
Теперь без этой мелкой рыбки
баланс в природе будет зыбкий.


                    * * *
Шёл по городу человек,
Задавал всем встречным вопросы:
Придёт ли новый учитель?
Каким он будет из себя?

Глупости! – отвечали ему одни –
Нам не нужен новый учитель,
Наш учитель находится в нас,
Мы почти уже знаем к нему дорогу.

Зачем? – говорил ему другие –
Всё, что нужно было сказать, нам сказали,
Показали ясно и нелукаво,
Горе тем, кто не хочет видеть и слышать.

Погляди на нас, – говорили третьи –
Разгадай его по нашим ладоням,
По нашим зрачкам и по нашим лицам,
Быть может ты узнаешь, каким он будет.

Погляди на себя, – смеялись четвёртые –
Не ты ли новый учитель?
Не к тебе ли нести нам наши души?
Наши души, пропахшие огурцами?

Шёл по городу человек
Задавал всем встречным вопросы:
Не вы ли?


                       * * *
Что предпочтительней всего –
глухая юность, злая старость
и беспощадная усталость,
когда не нужно ничего?
Что предпочтительней: цветок,
улыбка женщины счастливой,
иль из ручья под хрупкой ивой
прозрачной свежести глоток?
Что лучше: Север или Юг,
надежда или исполненье
желания, враг иль верный друг,
подарок или обещанье?
О если б знать, о кабы мочь,
догнал бы день, укрылся б в ночь,
но как, скажи, глупцу помочь,
слепца от ямы уволочь?


                     * * *
Христианское летосчисление,
потерянное поколение,
над всем довлеет предрешённость,
во всем господствует тщета,
утраченная искушённость,
потерянная простота.

Всё безутешно, всё напрасно,
чужая жизнь, чужая смерть,
ежеминутно, ежечасно
томительная круговерть.

Казалось всё давно погибло,
всё съела чёрная дыра,
надежда к якорю прилипла,
а с кожи содрана кора.

Но есть надежда, есть отрада,
еще не все пропало, нет –
пошли друзьям своим привет
и получи скорей награду

                 * * *
Узкий серп молодой луны
чист
над водою дрожит золотой
лист
я вбираю губами тягучий прохладный
плод
и стараюсь забыть о том
что завтра умрёт


                    * * *
Ручьи теряются под снегом,
Под снегом ржавая трава.
Ты щуришься. Ты смотришь в небо.
Ты ищешь хрупкие слова.
Под солнцем вспыхивают льдинки,
Горит и пенится река,
А в небе пенистая дымка
И перистые облака.


                      * * *
Пускай дрожит вода в фонтанах,
пускай поёт сосновый воздух,
пусть ветер строит в небе замки,
пусть волны синевы нездешней
прохладой дышат мне в лицо,
пусть наклоняются бутылки,
и наполняются стаканы
росой Прованса и Ривьеры –
нас всё равно не изменить:
мы тайной радости послушны,
нам все иные тошны, скучны,
и этой страсти простодушной
нам никогда не изменить.


                * * *
Поэзия, банальная игра
сопоставлений, жалоб и упрёков;
вдоль озера, заросшего осокой
шагает август и плывёт жара.

Поэзия; вербальная забава,
игра распознаваний и намёков;
над озером струится поволока –
вечерней нежности отрава.

Над озером витает благодать,
фью-ить щебечет птичка-невеличка
на дереве. И в общую тетрадь
Я подбираю строки по привычке.

Поэзия; привычная докука,
ленивой меланхолии синдром,
но; молния сверкнёт, расколет небо гром,
И всё смешает вихрь воды, огня и звука.

Поэзия; владычица стихий.
Сама и наказанье, и награда,
Зачем нужны стихи?
Когда в игру вступают силы ада?

Что озеро? Что молния? Что ад?
Когда в игру вступает сила рока,
Не убежишь – догонит и жестоко
Вернёт назад.


                          * * *
По комнатам среди зеркальной влаги
летали перламутровые флаги
дымилось утро и полуодета
бродила тень угрюмого поэта

среди зеркальной влаги и окон
разламываясь задыхался звон
голос скрип и кашель – это
приехал друг угрюмого поэта

приехал старый друг – струна дрожала
накалывая тоненькие жала
приятно встретить из иного круга
явившегося спозаранку друга


                       * * *
Осенняя печаль наполнила меня.
Дым плыл по небу в сторону реки,
пустой рукав вытягивая в гриву
и отрывая гриву от коня.
А безголовый конь был амфорой печали,
наградой бегуна, метателя копья,
он бросил камень тяжелее всех
и дальше всех, кого воспел Пиндар.

По небу плыл полупрозрачный пар.
Он плыл по небу в сторону реки.
И плыли очертания руки,
рисуя и в коня преображая.
И разрывался конь, и не было коня.
Осенняя печаль наполнила меня.


                       * * *
Он долго маялся и сомневался
и, наконец, сказал себе:
бу-бу и потому бе-бе
и в кузов лезь, коли попался

а дни и ночи налетали
как воробьи летят на крошки
и суетятся понарошку
а он смотрел на них в печали

а он смотрел на них как тот
кто знает, чем всё это станет,
и что сомненье не обманет
и что тоска не подведёт


                   * * *
О, мой Капернаум прекрасный,
До каждой прожилки мой
Твой воздух живительно-ясный
И звёзды над головой.
И улочки твои – детство,
И крыши твои – мечта,
Моё земное наследство,
Печальная маята.
Твоё огневое призванье,
Твой берег, твой воздух, твой храм –
Горение и сгорание,
Томление по дарам.
Но горькое утешенье
Оставлено для тебя –
Томление по томленью,
Спасательная ладья.
Да, горькое утоленье
Да, зыбкое на песке
Томление по томленью,
Надежда на волоске.


                          * * *
О, как тщеславны выпуклости наши –
Тщеславны плечи – матовые чаши
Тщеславные топорщатся ключицы
Тщеславие в виске моем стучится
Ладонь моя знакомствами тщеславна –
Никитин пожимал её недавно
Тщеславный копчик затаил змею
А я в себе себя не утаю

О, как прекрасны наши имена –
В них спрятаны тщеславья семена
У чёрных похороненных семян
Я спрашиваю: в чём моя вина
Я спрашиваю: где зарыт обман –
Друзья мои закутаны в туман

Друзей моих уподобляя стаду
Себя я уподоблю винограду
Фонтану я сродни и водопаду
И фейерверку в сумрачной глуши

Стихи мои я посвящаю саду
А он их перепосвящает заду
Но если, друг, ты в них найдёшь отраду
Ты их себе в альбом перепиши.


      * * *
О этот юг
о эта Ницца
о это ю –
в руке синица
журавль взмывает в облака
и ветра влажная рука
касается руки поэта
и море посредине света
и звёзд прозрачная река
О это о –
в руке синица
о эта жизнь –
слепая птица
журавль корчится в пыли
ещё не в силах разлучиться
и с этим о
и с этой Ниццей
и с морем посреди земли


                                * * *
Ночью я плакал навзрыд, осознавая потерю.
Друг мой, утратив тебя, я и себя потерял.
Что значит «я» и что значит «ты» – я не знаю,
может быть, это метафоры, может пустые слова.
Так отчего же я плакал? Наверное, правда
то, что теперь мы с тобой неразделимы, мой друг.


                     * * *
Но есть исход в сумятице земной,
Есть грань в её замысловатой вязи,
Где проступают внутренние связи
И замысел возвышено-простой.


                    * * *
Не подобает на шестом витке,
чтобы висело всё на волоске,
чтобы поток то ник, то разливался,
то иссякал, а то взвивался.

Не подобает наполнять пустой
сосуд гранёный бренной суетой,
и отрезвляясь, безусловно знать,
чем подобает горечь заливать.

Не подобает в королевстве лис
актёров поощрять из-за кулис,
когда одни отчаянно чадят,
другие молча гадят и глядят,
а третьи приносят вам фатом
и заметают след ободранным хвостом.

Но подобает в век самоутраты,
когда идёт расплата за растраты,
когда гарсон разматывает счёт,
когда шофёр гудит нетерпеливо
и заявляет женщина крикливо
свои права на твой косой полёт –
лететь на ведьме задом наперёд.

 

                  * * *
Мы шли с тобою по мосту,
Качался старый мост,
Ты прыгнул в воду на ходу,
А я остался на посту –
Сюжет совсем не прост.
Мы шли и верили себе,
Шатался наш мосток,
Ты верен был своей судьбе,
Я не завидую тебе –
Тебя унёс поток.
Нас было двое на мосту,
Был хрупок ветхий мост,
Мы мост хотели перейти,
Но я остался на посту,
А ты уже в пути.

 

                       * * *
Косноязык я, господи, и жалок,
не повинуется мне мой родной язык,
я строки рифмовать давно отвык
и говорить, и думать без шпаргалок.
Мой дар – убожество и немота,
я падал не единожды, не дважды,
но где-то есть последняя черта,
переступить которую не дашь ты.

 


Феликс Комаров

Земля и небо равнодушны

Земля и небо равнодушны,
для них все сущее соломенный пучок,
его бросают в топку на поминках.
А человек растянут как струна,
ногами опирается на землю,
а головой стремится к небесам.
В его глазах заоблачные дали,
по венам табуны степных морей.
В его груди пространство молчаливо,
там вечность обретает вкус граната,
и пустота меж пальцами звучит,
когда он прикасается к творенью,
и слышит то, что небу неизвестно.
Он от земли впитал огонь желаний
и как она рождает жизнь из грязи.
Стрелой любви пронзает мрак подземный.
И будучи лишь плотью восстает,
против холодной нежности метала.
Он сущее и вмести с нем горит,
но не сгорает как пучок соломы.
Неся в себе иерархии богов,
то с демоном то с ангелом в союзе.
Ничтожно мал, божественно велик.

 

Одна из призрачных утех

Одна из призрачных утех,
Того, что нет, назвать собою.
И горе, радость, боль и смех,
Все то, что нарекут судьбою,
Считать своим. Себя жалеть
Себя искать, с собой в разлуке,
Себе молитвы в храме петь,
И обрекать себя на муки.
Пока продлится жизни миг,
Пусти себя летать свободно.
Как в небе журавлиный крик,
Как свет звезды во тьме холодной.
Позволь, ошибок торжество,
Позволь, вопросы без ответа
Но тайна в том и колдовство,
Что некому позволить это.

 

Быть может, буду я скулить

Быть может, буду я скулить,
А может, драться буду с болью.
Быть может не смогу забыть,
Или сольюсь, с какой- то ролью…
Какое дело до того,
Кто проживет тот сон грядущий.
В нем не увидеть никого,
И на свободу он отпущен.
Пускай, пирует иль скорбит,
Он станет пылью и травою.
И тот, кто это говорит,
Уже не встретиться с тобою.

 

Из сновидения в сновидение

О дай, мне Господи терпенья,
Из сновидения в сновидение,
Пройти, не потревожив сна.
Проснуться под иной луною,
И душу окрылив волною,
Остаться только как волна,
Над бесконечным океаном…
Где нет сновидца нет и сна.

 

Нам эту жизнь не повторить

Наступит день мы все умрем,
Уснём и не проснёмся завтра.
Сгорим травою под огнем,
Растаем снегом в ласке марта.
И величавая гора,
Песком рассыпется в пустыню,
Прошепчет смерть идти пора
И подтолкнёт косою в спину
Придёт тот день но не сейчас,
Не в этот миг, пока мы живы,
Сверчки еще поют для нас,
Свои скрипичные мотивы,
Еще растет трава в полях,
В нее упасть, раскинув руки,
Еще любви прощальный взмах,
Мечтой натягивает луки,
Еще летит стрела зари,
В закатный сумрак колоннады,
Нам эту жизнь не повторить,
И сожалеть о ней не надо.

 

Между вдохом и выдохом миг

Между вдохом и выдохом миг,
Между вдохом и выдохом вечность,
Тишина открывает свой лик,
В ней ребенок играет беспечно.
Он не знает где день, а где век,
И не видя своих воплощений,
Отражается зеркалом рек,
И уноситься песней течений.
Между вдохом и выдохом миг,
Этот день, он, пропев, не заметит,
И услышав, свой выдох как крик,
Век, звездою упавшей отметит.

 

Я знаю без надежды путь

Я знаю без надежды путь
и нет приюта каравану,
но сердце разрывает грудь,
стремясь к прекрасному обману.
Так дервиш посреди двора
собирает медяки украдкой…
И утром в путь ему пора,
а на душе легко и сладко.

 

Живу я так, как будто только умер

Живу я так, как будто только умер,
Но не вчера, а дня четыре три.
Прислушиваюсь к новой тишине,
И в свет иной смотрю, глаза прищурив.
И пролетая. над своей судьбой,
Уже не чувствую утраты,
Вины, надежды…
Ухожу, туда, куда смотрю пристально,
И без печали провожу, себя за руку
В эту тайну.

Абсурдность веры и любви

Абсурдность веры и любви,
Неоспорима и прекрасна.
Ты нас создатель не дури,
Своей заманчивою сказкой.
Уже мы знаем наперед,
Что мир лишь труп,
Частиц случайных.
А кто не знает, просто туп,
Вот и кипит как старый чайник.
Он хочет в небо улететь,
Он хочет в звездах искупаться,
И утром его тянет петь,
И не умеет он бояться.
И не желает он признать,
Холодный мрак, пустого неба.
Бог для него, отец и мать,
Улыбка дочки, ломоть хлеба.

 

О безъязыкий век стальных машин

О безъязыкий век стальных машин,
Что притворились плотью толстокожей.
В глазах ни тьма ни свет, а гнилость тин,
И даже милосердный Боже,
Не в силах сократить им срок,
В аду бессмысленной тревоги…
Нет слов, нет взгляда, нет любви,
А есть лишь нигилизм и скука
И если, скажешь им, живи!
Для них и это будет мука.

 

В каждой шутке

Я не люблю своих знакомых,
Я не люблю своих друзей,
Я просто не люблю людей,
И этот мир, к нему прикован,
Я жду сияющий рассвет,
Я жду прозрений и наитий,
Люблю того чего здесь нет,
И словно мужичок в подпитье,
Готов поклясться всем в любви,
Но только всем, оно так легче.
Меня на помощь не зови,
Когда затиснут жизни клещи.
Я вас люблю, но вдалеке,
Своей любовью упиваясь
Хочу гулять я налегке,
Освобожденным называясь.

 

Когда желанная награда

Когда желанная награда,
Уже манит тебя к себе…
Ее мой друг оставить надо,
Так предначертано в судьбе.
Но не в твоей, а Божьей власти,
И оставлять и отбирать…
И некуда идти за счастьем,
И нечего нам оставлять.
Лишь принимая все как милость,
Ты завершишь дороги круг.
И ничего вновь не случилось,
Весною расцветает луг.

 

Лишь тот мудрец, кто видит в вихре снов

Лишь тот мудрец, кто видит в вихре снов,
Лишь неизменность танца отражений.
И раскрывая суть привычных слов,
Он создает иллюзии учений.
Играет в прятки в мире грез,
Из состраданья притворившись телом,
Себе ответ, другим вопрос,
Кружит во тьме снежинкой белой.

 

У океана не бывает берегов

У океана не бывает берегов.
Не будет шанса выбраться на берег
У куклы соляной, ее улов,
Одни лишь свежие потери.
Не наберешь в ладони солнца луч.
Не остановишь ветер взмахом крыльев.
И если даже как гора могуч,
Со временем развеешься ты пылью.
Лишь потеряв себя, придешь к себе.
И не найдешь там ничего другого.
Весь океан как капелька в воде,
И кукла соляная ждет улова.

 

Все потеряв, ты все приобретешь

Все потеряв, ты все приобретешь.
Не верь тому, кто скажет, жизнь есть ложь,
Не верь тому, кто скажет, есть лишь смерть,
И невозможно ничего хотеть.
Тому, кто в ослеплении идей,
За щепки принимает всех людей.
Или создав из пузыря покой,
Спокойно наблюдает за бедой.
Но и тому, кто в страсти заводной
Разрушит мир и не создаст другой,
Кто ослеплен сверканием себя,
себя не видит, всех вокруг губя.
Отбросив равнодушие и страсть
Раскинув руки в небо надо пасть.

 

Еще раз о понимании

Ты смотришь на кристалл и в каждой грани
Себя ты видишь утонув в обмане
И гордый зрак на пирамиду вздев
Рычишь как солнцеликий лев.
Уже познав все имена и формы
Определив кто Будда кто Иисус
Один паришь несом потоком горным
Не замечая дьявола искус.
А там во тьме за гранями кристалла
Святая чистота призыв свой шлет
И если роза розою молчала
То кто ее фиалкой назовет.

 

Нам больше нечего желать

Нам больше нечего желать,
Когда распахнуты все двери,
И благодать превыше веры,
Брать, означает отдавать.
Вести по вечности надрез,
Узор, просвечивая тьмою,
И в бесконечный свет небес,
Нырять как в омут с головою.

 

 

 


Звуки природы

Звуки  океана, волн, шум прибоя!

Река. Вода. Пение Птиц

Водопад

Пение птиц. Журчание водопада и шум дождя

Горение костра

Восход солнца над морем